Военное детство


Отрывок из воспоминаний моего папы, Шадрина В.М., — потомственного нефтяника во 2-ом поколении, почётного работника газовой промышленности, отработавшего в отрасли 47 лет. У моего папы была очень интересная, насыщенная жизнь. И к 65-летию Победы я решила опубликовать этот небольшой отрывок из его воспоминаний, которые он пишет для меня.

В.М.Шадрин- 1960 год

В.М.Шадрин- 1960 год

Мой папа родился в г. Куйбышеве, в настоящее время — город Самара. Когда началась война, ему исполнилось 10 лет.

Все мужские представители нашей родни с первого дня войны ушли на фронт. Старший брат бабушки Борис накануне войны женился и погиб в первом же бою. Среднего брата Анатолия судьба миловала, но он воевал не в окопах. Младший Николай вернулся с огромной коллекцией орденов (2 ордена Красного Знамени, два — Александра Невского, три — Отечественной войны и т.д.), но без стопы, он был танкистом. Нога постепенно загнивала и её по кусочкам отрезали, за семь операций дошли до колена. Наконец гангрена поразила весь организм и Колю в последний раз положили в госпиталь. Бабушка днём работала, а ночью дежурила у постели брата.

Как известно, Куйбышев на некоторое время принял на себя функции столицы. Сюда переехали государственные учреждения, посольства. Недалеко от папиного дома (улица Фрунзе, дом 62) было Турецкое посольство, а рядом со школой — Японское. Во Дворце пионеров на Куйбышевской улице поселилось Американское посольство. В город переехал Большой Театр.

В октябре 1941 года в Куйбышев прибыло много беженцев из Москвы. Всех уплотнили. В дом, где жили бабушка с папой, подселили родственников многих исторических личностей: в квартире №4 жила семья сына В.И. Чапаева Александра Васильевича: пикантная дама с маленькой дочкой и сыном Валентином, ровесником папы, с которым они стали приятелями. В квартире №5 жила вдова Николая Щорса Фрума Ефимовна Донцова с дочерью Валентиной. Бабушка дружила с Фрумой, папа — с ее дочерью. Фрума Ефимовна всё своё время посвятила поиску могилы Щорса, который был наспех захоронен на окраине Самары, и, наконец, нашла. В квартире № 6 жила Мария Андреевна Попова, которую все знают как Анку-пулемётчицу, с дочерью Зинкой. Зинка была очень подвижной и активно лазила с мальчишками по крышам и чердакам. Была ещё врач из Кремлёвской больницы Каменская с тремя детьми.

Лето 1942 года. Над городом, в основном по ночам, летают немецкие самолёты-разведчики, но город им не нужен, они летят на Безымянку, где в 1941 году разгрузили вывезенные с Украины авиационные заводы, которые начали работать на оборону прямо под открытым небом. Ночь, бабушка будит: «Вставай, воздушная тревога». Бомбоубежищ в городе не было, и вставать надо было так, на всякий случай. Папа вскочил, оделся, подбежал к входной двери и хотел выбежать на улицу, но задержался в коридоре и тут, прямо перед ним, на улице упал осколок от нашего зенитного снаряда. Не замешкайся папа выбежать на улицу, осколок бы попал ему в голову. А налет, как описывал папа, — очень красивое зрелище: лучи прожекторов бродят по небу, скрещиваясь и расходясь, ослепительные разрывы снарядов.

С началом войны школы разделили на мужские и женские, и в их классе, как рассказывает папа, появилась группа хулиганов. Ученикам каждый день давали по маленькой булочке, и распределение булочек эта группа взяла в свои руки: они делили их между собой, подкармливали учителей, или просто швыряли «на хапок». После уроков они по своему графику били кого-нибудь из класса. Со временем этих мерзавцев пересажали, а одного убили при попытке к бегству — это был паренёк из культурной семьи, с ангельской внешностью.

В зарисовках о школе есть воспоминания о некоторых преподавателях. Так, в восьмом классе был математик Николай Иванович Иголкин. Вместо правой кисти у него была клешня, о её происхождении никто не знал. Он любил повторять: «Мысль должна быть светлой, как голубое небо, а не как голубая стена». Слушал ученика, стоя, засунув клешню в карман брюк или за пуговицу пиджака, как Наполеон. Когда ученик нес явную ахинею, он садился, багровел и говорил: «Давайте сядьте» и ставил жирную единицу в 3 клетки.

Историю один год вёл Анатолий Иванович. Он воевал в пехоте, и, когда во главе своей роты занимал немецкие окопы, немецкая пуля попала в голову сбоку и выбила оба глаза. Записывал оценки он в свой журнал с помощью шила и металлического трафарета. Как-то в «Волжской коммуне» об Анатолии Ивановиче была большая заметка: как он геройски воевал, какой надёжный друг его жена, которая помогает ему готовить материал к урокам. Она всегда приводила его на уроки, а потом забирала его домой. В тот день, когда в газете появилась статья, она ушла от Анатолия Ивановича к его другу. Такова жизнь.

В войну семья очень голодала, особенно в первый год, пока ещё не начали разводить огороды. Бабушке давали на работе обед из трёх блюд, для этого надо было сдать продуктовую карточку. Папа каждый день ходил на работу к бабушке обедать и всё время спрашивал: «Мама, почему ты никогда не ходишь со мной обедать?» А она всегда отговаривалась или срочной работой, или тем, что уже пообедала, и только, когда он подрос — понял, что он съедал обед мамы, а она голодала за двоих. Весной 1942 года умный руководитель у бабушки на работе Беленький собрал коллектив и сказал, что необходимо сажать огороды, иначе можно умереть с голода. Выделили большие участки за деревней Липяги, там папа с бабушкой сажали картофель, тыквы, просо. Ездили туда на электричке. Первые порции урожая возили на себе. Поезд брали на абордаж, и часто папа ехал на подножке с двумя пудами картошки на спине, а бабушка почти висела, держась за поручни, поддерживая сына и при этом сама с грузом. Такое «путешествие» длилось ровно час. А на заливных лугах за рекой Самарой давали по три сотки земли, где сажали огурцы, помидоры и прочие культуры, требующие регулярного полива, его огородники проводили по выходным. Урожая картофеля на год не хватало, и с середины лета опять начинался голод.

Папа описывает такой случай. Дедушка присылал с фронта по аттестату 500 рублей. Это был праздник: шли на базар, покупали кирпичик чёрного хлеба за 300 руб., килограмм картошки за 100 руб. и 100 грамм сливочного масла. Как-то вернулись домой, разрезали вдоль кирпичик, а там во всю длину огромная мороженая картофелина.

Во дворе был продовольственный склад, который иногда превращался в перевалочную базу. Тогда весь двор был заставлен бочками с колбасой, ящиками с сыром, тюками с папиросами. В 1942 году в один из таких периодов папа с приятелем стащили полтюка Беломора и начали курить. После того, как закончился «Беломор», они стали делать набеги на рынок, куда крестьяне привозили мешками махорку, самым ароматным сортом был так называемый «Саксон», махорка золотистого цвета. Технология набега была такая: один отвлекал продавца, другой (обычно папа) резал бритвой мешок и набивал карманы махоркой. Потом на чердаке крутили самокрутки и с удовольствием курили.

В 1942 году бабушка получила письмо, из которого стало ясно, что дедушка воюет на Волховском фронте, и папа всё с тем же приятелем решили бежать на фронт. Дворовая малышня собирала им сухари и крупу. Наметили день побега, договорились встретиться на вокзале. Утром был долгий, серьезный разговор с бабушкой, в результате которого папа дал слово, что побег устраивать не будет. Друга Стасика взяли на вокзале. Скорее всего, их «продала» соседская девчонка Томка.

Соседи по дому были дружными. Интересная история. Когда в соседской семье Филоновых родилась дочь Томка, ее родители были в панике: ведь оба работали. Идут по улице, видят: сидит бодрая старушка (по-видимому, побиралась). «Бабушка, идёмте к нам жить». Пошла и вырастила Томку, и дожила до глубокой старости. Когда за ней надо было ухаживать, ухаживали и потом всем домом хоронили.

Эта старушка здорово гадала. Причём, видно, наступал момент, когда её распирало от объёма информации, и она сама просила кому-нибудь погадать. Вскоре после того, как дедушка уехал на фронт и сообщил, что командует батареей сорокопяток, она пришла к бабушке и говорит: «Нина, давай я тебе погадаю». Разбросила карты и говорит: «Миша скоро приедет!» — «Да не может быть, он недавно уехал». Через несколько дней является — прислали формировать маршевый батальон. Подобная история повторилась в 1945 году. Отец сообщил, что он с оккупационными войсками находится в Кремсе на Дунае, и раньше 1946 года их вряд ли отпустят. В августе приходит эта женщина: «Нина, дай погадаю. Миша скоро приедет». Через несколько дней дедушка вернулся. Прожил он долго, несмотря на голод, тяжелейшие бои, всю войну на передовой. Был человеком энциклопедических знаний.

1977г. В поход по Самарской Луке В.М.Шадрин, М.Н.Шадрин (75 лет)

1977г. В поход по Самарской Луке В.М.Шадрин, М.Н.Шадрин (75 лет)

Сибирь, 1967 год. На катере по Оби плывут слева направо О.Л.Костырев, А.Г.Гудзь,  В.М.Шадрин, В.М.Степанов.

Сибирь, 1967 год. На катере по Оби плывут слева направо О.Л.Костырев, А.Г.Гудзь, В.М.Шадрин, В.М.Степанов.

Замятина Елена Валентиновна,

главный специалист геологического отдела

ООО «Газпром георесурс»

Память народа

Подлинные документы о Второй мировой войне

Подвиг народа

Архивные документы воинов Великой Отечественной войны

Мемориал

Обобщенный банк данных о погибших и пропавших без вести защитниках Отечества

LiveJournal Share Button